Так у них бывало уже не раз. Отец обязательно спросит: "А-а, к нам медведь забрался! Надо сходить за ружьем, - наверное, он натворил чего-нибудь?.." А Лева медвежьим голосом ответит: "Натворил!" "Корову нашу зарезал?" - грозно спросит отец. Медведь зарычит и отрицательно помотает головой. "Медведь мед из нашего улья сожрал?" Медведь снова отрицательно порычит. Тогда отец спросит: "Так, может быть, медведь двойку схватил в школе?" На это сегодня медведь скажет: "Папа, медведь на сдачу купил мальчишкам конфет и с ними имеете съел..." И после этого пускай отец рассердится или будет его при всех высмеивать несколько дней - все равно, он признался, и худшее будет уже позади.

Лежать под толстой, пахнущей нафталином шкурой было жарковато, а отец все не шел. Из столовой по-прежнему доносился через дверь оживленный говор. Лева начал слегка подремывать и пришел в себя только от звука близко разговаривающих голосов.

Шурша набитыми папиросами, которые он накладывал в коробку, чтобы отнести гостям, отец что-то раздраженно говорил вполголоса. Мать тоже вполголоса, торопливо, - видно, гостей оставлять надолго одних было неудобно, - спрашивала:

- ...Сколько тебе стоило волнений эту справку достать! И вдруг так все разом в один момент решилось... Ты хоть в двух словах расскажи...

- Справка! - зло сказал отец и, нагнувшись, кряхтя, стал подбирать с пола рассыпавшиеся гильзы. - К черту эту справку!

- Все-таки я не понимаю. Неужели ее не признали?

- Нет! - Отец коротко хохотнул. - Не признали. И знаешь почему? Я ее из кармана даже не вынул. Этот болван Саломатин первый выложил свои справки и заключения. И температура у него выше, чем нужно, и давление у него ниже, и печень у него расширена, и сосуды сужены. И главное, все это в конторе ему нипочем, а около шахты его сразу кондрашка хватит, как только он ее в первый раз издали увидит!..